28.11.2018, 20:02
Просмотры: 166
Бессмысленные жертвы во имя ложных идеалов

Бессмысленные жертвы во имя ложных идеалов

Бессонные ночи, невыплаканные слезы, тупая боль в груди – это состояние стало привычным для Жазиры. Даже когда в ее жизни происходят радостные события, ко всему примешивается горечь утраты, невосполнимой и тяжелой. Ее сын Ануар погиб в Сирии, участвуя в войне, которую экстремисты называют священной войной против неверных.

Жизнь этой несчастной женщины расколота на два периода. До смерти сына Жазира считала себя самой счастливой матерью на свете, ведь сын никогда ей не перечил и относился трепетно и с любовью. После его гибели не радует ее сердце ни встреча и замужество с любимым мужчиной. Лишь трехлетний малыш, который напоминает ей любимого первенца, служит утешением.
Ануар с детства был опорой своей матери, которая рано вышла замуж и родила его в 16 лет. К сожалению, после рождения второго сына, семейная жизнь затрещала по швам и Жазира развелась с мужем. Муж ничем не помогал и в воспитании детей не участвовал. Жазире пришлось испытать все тяготы жизни матери-одиночки. Она работала акушеркой в городе, а Ануар рос у ее родителей в Сырымском районе. Был послушным мальчиком, не по годам умен и служил примером во всем своему младшему братишке.
– Ануар всегда старался уберечь меня от проблем, может, поэтому так рано повзрослел, – отметила Жазира. – Окончив 9 классов, он поступил в местный колледж, выбрал профессию юриста. Учился хорошо, в школе был активистом, занимался спортом. С детства характер у сына был несгибаемым, он участвовал во всех школьных разборках, в разрешении конфликтов. Даже старшеклассники уважали и боялись его. Я очень переживала за сына. На мои увещевания он с неизменной улыбкой отвечал: «Мама, все будет хорошо, только не переживай». Я привыкла ему доверять и полагаться на него, как на взрослого мужчину. Он в свою очередь очень уважал меня и никогда не спорил со мной. Будучи студентом первого курса, Ануар сообщил мне, что принял решение читать намаз. Его слова застали меня врасплох, но поразмыслив, я скорее даже обрадовалась. Ведь мои дедушка с бабушкой читали намаз. Помню, я просила их меня научить, но они говорили, что каждый сам к этому приходит… И я посчитала, что сын выбрал правильный путь. Подумала, что с одной стороны это хорошо: наконец-то, я избавлюсь от переживаний, ведь он частенько заступался за друзей, дрался. Решила, что чтение намаза утихомирит его характер.
Трудолюбие Ануара поражало мать. Сын вставал в 5 часов утра, ехал на рынок к оптовикам, не гнушался тяжелой работы: разгружал машины, приводил в порядок склады, сортировал овощи, помогал грузчикам. Возвращался домой и приносил ей деньги, когда она только просыпалась. Вместе позавтракав, Ануар уезжал на учебу, Жазира – на работу. Вечером, несмотря на усталость, он успевал учить лекции и ложился далеко за полночь. На радость матери Ануар и впрямь, как будто, успокоился, стал меньше проводить время с друзьями. Тяжелая работа, учеба, чтение намаза, походы в мечеть занимали весь его день. При этом он всегда находил время поговорить с матерью, рассказывал, как прошел его день, объяснял смысл хадисов. Он много читал религиозные литературы, любознательность пытливого парня не знала границ.
– Настолько был напряженный график у сына, что я переживала, как бы он не бросил все на полпути. Конечно, были страхи насчет того, правильное ли он направление веры выбрал. Ведь учителя всегда ставили на вид, что у него штаны были укорочены. Ануар на все их вопросы отвечал, что мать сама ему их укорачивает и подшивает. Они разводили руками и укоризненно качали головой, звонили мне и спрашивали меня, читаю я ли намаз. Сын же мне объяснял, что носит короткие штаны из соображений гигиены.
Предметом огорчений и переживаний для молодого мужчины было то, что как он и старался, на лице у него не вырастало ни единого волоска. Ведь все его друзья, братья по вере, ходили с бородками.
Окончив колледж, Ануар женился на девушке-мусульманке, которая окончив местный вуз, не пришла на вручение диплома. Асель была родом из Жанибекского района.
«Мама, к тебе на работу придет девушка, познакомишься, поговоришь. Если она тебе понравится, то я на ней женюсь. Все будет зависеть от твоего решения» – сказал мне сын, – вспоминает Жазира. – Пришла скромная, тихая девушка, которая на первый взгляд показалась мне рассудительной. Ну, что я могла сказать? Разве с одного раза можно вынести вердикт о человеке? Так они поженились.
Но пышной свадьбы, как это обычно принято, не было. Брак был зарегистрирован в ЗАГСе, саму церемонию бракосочетания провели в мечети при двух свидетелях.
– Хоть и не было свадьбы, я по нашим традициям хотела поехать к сватам. Но мне дали понять, что нас не примут. Оказывается, родители невестки не смогли ей простить уход в религию. Отец сказал ей, что его благословение она получит только в том случае, если снимет хиджаб. Ануар предполагал, что они не хотели с нами общаться по причине бедности, в которой они тогда жили. Мать девушки тогда работала техничкой, а отец скончался скоропостижно два года назад. Стыдно признаться, сватов я в глаза не видела, – рассказала Жазира.
Молодожены жили отдельно, снимали квартиру в течение года. Каждую неделю они приезжали навещать Жазиру, которая начала чувствовать неладное. Невестка начала облачаться в черные одеяния и закрывать лицо. Сын скрывал жену от всех, даже родной братишка ее не видел. На недовольство матери он отвечал, что примерная жена не должна показываться никому, кроме мужа и когда мимо проходит чужой мужчина, она должна опускать свой взор. А Жазире казалось, что наоборот, наряд, смахивающий на траур, привлекает больше людского внимания. Мясо матери приходилось покупать в определенном месте, так как для сына с невесткой было принципиально важно, чтобы при заклании животного читалась молитва. В доме постоянно проводились ауызашар, приходили мусульмане, друзья Ануара.
Однажды, в мае 2013 года, Ануар позвонил ей и сообщил, что он в Сирии и сказал, что находится там ради заветной цели построить мусульманское государство, где все люди жили бы по законам шариата.
Кстати, после окончания учебы Ануар не стал работать по профессии, считал, что только Аллах имеет право вершить суд над людьми. Занимался установкой пластиковых окон. По словам матери, он в жизни ни у кого не просил в долг, к чужому не притрагивался, зарабатывал на жизнь трудом, и просил ее не брать в кредит ни деньги, ни товар, считал это большим грехом.
Ануар искренне проникся ложной идеей создания исламского государства, а у матери получившей известие, что Ануар находится в Сирии, в самой горячей точке боевых действий, сердце дрогнуло в предчувствии беды. Тем временем Ануар начал присылать ей фото по ватсапу, где он на фоне коттеджа, сидит на новом мотоцикле, в окружении людей с автоматами. Он писал, что жизнь здесь просто сказка. Только мать понимала, что ничем хорошим эта сказка не закончится. Жазира плакала в трубку и просила сына одуматься, вернуться обратно. Тот успокаивал ее, говорил, что очень переживает за нее, но не может вернуться на родину, и просил мать помочь выслать беременную жену. Неожиданно через месяц в Сирии оказалась и беременная Асель. Для матери осталось загадкой, как пропустили на границе беременную женщину. 13 июля она родила в Сирии девочку.
Вещими оказались предчувствия – однажды в дом к Жазире пришел незнакомый парень и обрушил на нее черную весть о гибели сына – показал ей фото Ануара, где он лежал с простреленной головой в луже крови.
– Сын, оказывается, был убит еще в мае 2014 года. Узнала я только в июне, сначала не поверила. Но когда увидела фото, ужаснулась – это был он, моя кровиночка, – не сдержала слез Жазира. – Я сразу же побежала к Асану, другу Ануара. Он подтвердил, каялся, что не знал, как мне сообщить об этом. Обратилась в КНБ, мне дали ответ, что такого рода информация не поступала. Лишь когда мне в ватсап написала невестка, что видела собственными глазами убитого мужа, мои сомнения окончательно развеялись.
Исстрадавшаяся женщина во всем винит себя, считает, что не смогла повлиять на сына, в отличие от матери Асана, которая пригрозила покончить с собой, если он надумает уехать в Сирию вслед за Ануаром. Асан не смог переступить через мать и остался. Он так же носит бороду и читает намаз, торгует телефонами в торговом доме. При редких встречах с Жазирой смотрит на нее, как ей кажется, осуждающе.
– Я чувствую, Асан не может простить мне повторного замужества. Наверное, тем самым я как будто предала память о его друге. Второй сын был тоже против, но я все же вышла замуж и родила. Мне кажется, иначе я сошла бы с ума. Сейчас мой маленький сыночек отвлекает меня от дурных мыслей и придает мне силы. Иногда я прихожу к Асану и просто сижу возле него. И возникает ощущение, будто я пообщалась с погибшим сыном. Помню, Ануар, уже студент, захотел повидаться с отцом и, спросив предварительно моего разрешения, поехал к нему вместе с другом. Бывший муж и свекровь встретили его холодно, даже чаем не угостили, выпроводили его. «Мама, когда мы возвращались домой и я был в расстроенных чувствах, Асан сказал мне, чтобы я не переживал, отныне его отец будет и моим отцом». Услышав это, я прослезилась, вот что значит настоящая дружба.
После смерти Ануара его жена узнала, что она беременна вторым, и скоро родила сына. Еще через некоторое время, она вышла замуж за мужчину из Астаны, который прибыл в Сирию, вдохновившись видео, в котором Ануар призывает братьев по духу помочь мусульманам и участвовать в войне против неверных. Асель родила ему третьего ребенка, но, увы, и новоиспеченный супруг вскоре погиб от шальной пули.
Свекрови Асель частенько жалуется на отсутствие элементарных бытовых условий и дороговизну продуктов. Вода в Сирии очень грязная, приходится процеживать ее через вату и уголь, килограмм лука стоит 2000 тенге в перерасчете на наши деньги. Питаются они очень плохо, впроголодь, и у детей больные десны и зубы из-за отсутствия витаминов. Раз в месяц вдовам выдают паек, денег они практически не видят. Еду готовят на керосинке. Света и газа в помине нет. Асель просит Жазиру выслать ей деньги, но обе не знают, дойдут ли они до адресата. В местечке Халифат, где проживают эти несчастные женщины, произошло убийство из-за денег. Одна вдова убила другую. Жазира боится, что внуки останутся без матери в чужой стране. Вернуться невестка хотела бы, но как считает она, это уже невозможно, назад дороги нет, она уверена, что их не выпустят оттуда.
– Невестка раньше была очень молчаливой и тихой, сейчас я чувствую в ней агрессию. Но это понятно, все это выдержать нелегко. При разговоре с ней я прошу ее потерпеть немного. Мы, Совет матерей, работаем над разрешением этого вопроса. Скоро в Астане состоится круглый стол, где соберутся все матери, сыновья и невестки которых находятся в Сирии. Моя мечта – вернуть моих внуков. Пока они там, я не смогу жить полноценной жизнью. Я думаю, надо создать специальные реабилитационные центры для женщин и детей, вернувшихся из Сирии. С ними должны работать психологи. Я считаю, что мы должны бить во все колокола об этой проблеме. Регулярно выступать в школе перед детьми, рассказывать жестокую правду. Мы должны защитить наше будущее поколение от экстремистов. Ведь нет героизма, нет высоких идей. Есть просто живые мишени – наши дети, которые почитают за честь погибнуть ради ложной цели. Как их одурманивают, заманивают, я не знаю. Скорее всего, обрисовывают безбедную жизнь и дают ее вкусить на короткое время. Но у любого яда есть противоядие, поэтому мы не должны молчать, а должны бороться с этим всеми способами. Ислам, как любая религия проповедует мир и добро. А те, которые сеет смуту и посылают на смерть наших детей, не могут считаться истинными мусульманами. Я виню себя в том, что упустила момент, когда можно было повлиять на сына. Мать Асана на все пошла чтобы уберечь сына от деструктивного влияния. Пускай это были бы манипуляции – надо было поднять переполох, устроить скандал, грозиться материнским проклятием. Да все что угодно можно было сделать, лишь бы не опоздать.
Ужасает то, что в нашу группу матерей в ватсапе все больше прибывает новеньких. Это страшно. Я знаю одно, мы не должны молчать об этом во избежание новых жертв.
Прошло уже пять лет, Жазира переехала из города в район. Живет с мужем и маленьким сыном, работает акушеркой. Второй сын работает в Шымкенте. В Уральске все напоминает ей о былой счастливой жизни со старшим сыном, поэтому она старается сюда не приезжать. Рана в ее сердце так же кровоточит.
(Имена изменены по этическим
соображениям)

Шара Асылбекова

Общество

Другие статьи